Очередной парадокс: Как в отраслях, где в Молдове всегда стабильный заработок, случился упадок, зато оклад чиновников вырос
При этом общее количество работающих в прошлом году уменьшилось по сравнению с 2016 годом При этом общее количество работающих в прошлом году уменьшилось по сравнению с 2016 годом. подробнее...
Молдавские власти должны извиниться перед народом за то, что он остался без штанов
Никому из руководства страны и в голову не пришло покаяться за то, наша страна ежегодно из-за него теряет миллиарды леев. подробнее...
Легальные миллионеры: Как молдавские чиновники высасывают из госбюджета миллионы - и все по закону
Будучи бюджетниками, они получают заоблачные оклады, о которых среднестатистический житель страны и мечтать не может. подробнее...
Армения: а вешать будем потом
Вчера в Армении было относительно спокойно. 24 апреля армяне вспоминают турецко-курдский геноцид их народа в 1915 году, а на фоне отставки Сержа Саргсяна стороны противостояния, которое пока не подробнее...
Граждан Латвии будут штрафовать за русскоязычные посты в Facebook
Правительство Латвии обратилось к руководству социальных сетей Facebook и Instagram с требованием оповещать о всех постах латвийцев на русском языке. подробнее...
prev
next
16-03-2018, 15:45

Принцип работы молдавских врачей «Что убил, то и съел»: Как медики убивают пациентов «крикаином» в больницах – месте, где должны выздоравливать!

Принцип работы молдавских врачей «Что убил, то и съел»: Как медики убивают пациентов «крикаином» в больницах – месте, где должны выздоравливать!

Помни, когда ты отказываешь пожилому человеку в праве пожить десяток-другой лет – ты мразь и негодяй.

История с Аллой Валенгой, женщиной-врачом, которая была избита в больнице, задела, кажется, каждого жителя Молдовы. Для многих случившееся стало серьезным потрясением. Кто прав: те, кто безоговорочно встал на сторону медиков, или те, кто их обвиняет во всех грехах? Врач — жертва системы? Своими рассуждениями на эту тему поделился пользователь Сергей Т.

«Начну изнутри. Эпизод первый. Год эдак 1994. Я студент то ли третьего то ли четвертого курса медунивера, наивно мечтающий стать хорошим врачом, иметь свою практику и кусок хлеба, как того очень желали мои родители учителя. У нас был цикл кардиологии в республиканском кардиоцентре. Больной с бактериальным эндокардитом (да-да я это помню), сельский интеллигент, уже весьма измотанный финансово и физически. Больному нужен интравенозный катетер, руководитель моей группы посылает меня в реанимацию за катетером, объясняет у кого попросить и что сказать. Я пошел. Ко мне вышло усатое мурло, спокойно сказавшее мне вот что: “Иди и скажи этому больному, что раньше за флакон пенициллина продавали корову. Ничего тебе я не дам”. Я возвращаюсь обратно и не могу внятно объяснить профессору, почему я вернулся без катетера. Я просто не знал что сказать. В этот день я твердо решил, что врачом не буду никогда.

Эпизод второй. Больница травматологии, графские развалины в которые свет не проникает даже летом. Операционная. На столе лежит больной корчится и визжит от боли. Врач дрелью, обычной загоняет ему спицу в пятку. Наш преподаватель ухмыляется и говорит: “Это анастезия крикаином”. Пытаюсь понять, что за анестетик такой. И вдруг понимаю. Волосы шевелятся на голове. Вы понимаете, что такое крикаин? Все догадались? Мне противно дышать воздухом молдавской медицины. Он воняет почище очистных.

Эпизод третий. Все же я доучился до окончания медунивера, даже побывал в резидентуре полгода. В нейрореанимации той самой больницы Сфынта Треиме, о которой появляются периодически “благие вести” то о необратимой слепоте после операции удаления катаракты, то о выброшенных на улицу бомжах, то о смерти прямо перед больницей. Нейрореанимация этой Сфынта Треиме. Я резидент, контингент больных в основном инсультников, кому за 60 лет. Коек в нейрореанимации, наверное, восемь. В понедельник возвращаешься в больницу – из тех, кого в пятницу оставил в реанимации, трое в морге, трое в палате выздоравливающих, двое все еще в реанимации. Но не это главное. Главное начинается, когда я начинаю учиться делать спиномозговые пункции. На мои опасения навредить пациенту получаю ответ: “Ты ему хуже не сделаешь”. Понимаете, при всей сложности состояния пациента ему уже подписан приговор. За его жизнь уже не будут бороться, он приговорен. Врачами. Мне жалко больных, мне жалко врачей, я перестаю понимать некоторых из них, а саму систему начинаю ненавидеть. Сбегаю на другую кафедру.

Эпизод четвертый. Я на новой кафедре в том же мединституте. Студентам начихать. Преподавательскому составу начихать еще больше. В обед преподаватели собираются в подсобке, достаются две по 1,5 л вина, покупаются самые дешевые паштеты и несколько батонов хлеба. На кафедре царит бульканье вина, вонь лука, сала и дешевого паштета. Студенты периодически приоткрывают двери, многозначительно улыбаются и быстро закрывают. Я понимаю, что после всего этого рассказывать о новой кафедре уже даже не смешно. Мой уход через полгода происходит под театральное возлияние до зеленых соплей двух заведующих кафедр и веселой раздачей ими презервативов студентам и сотрудникам кафедры (кафедра занималась вопросами планирования семьи, и тема резиновых изделий, видать, была им очень близка). Пожилая лаборантка кафедры с возмущением шептала мне: “Ты представляешь, они пьяные стали посреди учебного дня петь песни, а мне дали презерватив, мне, пожилой женщине!”. Мне гадко, и я вовсе ухожу из медицины в IT, о чем никогда не жалел ни минуты.

Эпизод пятый. На каком-то официальном торжестве ректор меда заявляет: наш университет один из лучших, потому что наши студенты работают врачам во многих странах мира. Мне плохо от этого бахвальства петуха в курятнике, потому что перед глазами другая картина: мы выпиваем с моим лучшим другом по меду в его бассейне в одном очень южном соединенном штате. Мой друг - врач, как и его жена. Они смогли подтвердить дипломы в США. Мой друг говорит мне: медунивер - ерунда, мне пришлось все учить заново, в США любой студент меда умеет больше, чем в Молдове начинающий врач. Ты тут просто не получишь диплом врача без всех этих навыков. К слову, я смог закончить медуниверситет, так и не сделав ни одной внутривенной инъекции.

Это так, чтоб понимать насколько то, что называется молдавской медициной, изнутри покрыто плесенью, скользкой противной слизью. Нет, там есть отличные специалисты и замечательные люди. Во только почему-то многие из них бегут либо из медицины вообще, либо в медицину других стран либо просто изо всех сил стараются держать адекватный баланс порядочности и профессионализма.

Дай Бог, вам здоровья…

А теперь немного того, как эта ерунда выглядит снаружи.

Умирает бабушка моей жены. Умирает от онкологии, была на учете. Идем с женой в онкополиклинику то ли за карточкой, то ли за выпиской. Чтоб вскрытие не делать. А нам говорят – карточки нет. Можно, конечно, поискать карточку, но времени нет, работы много. А может, и не было карточки никакой, может, вы врете? Звонок из Минздрава помогает этим двум людям найти карточку за полминуты. Но больше всего меня шокирует то, что в онкополиклинике туалеты работали через этаж. Я хорошо запомнил того деда, который с трудом спускался в туалет на этаж ниже. Как же он поднимется-то обратно. И эта смертельная тоска в глазах у каждого второго. С тех пор я, проезжая мимо этой онкополиклиники, всегда молю Бога хоть одному человеку дать выздоровление сегодня.

«Страшно представить, сколько людей умирают от того, что им отказано в праве жить...»

Осень 2017 года. Мой отец попадает в реанимацию. Единецкая больница. Сырость, нищета, разруха. Диагноз, который ему поставили, даже у меня, не практикующего ни единого дня, вызывает недоумение. Результаты анализов будут через неделю. А пока что покапают физраствор. Ну а что вы хотите – возраст. Возраст. Вы понимаете, если вам или вашим родителям больше 60 лет, то они всегда смогут развести руками и сказать – а что вы хотите, возраст. Вы понимаете, что если вам больше 60-ти то вам будет отказано в борьбе за ваше здоровье. Я просто выдергиваю отца из реанимации и везу в частную клинику. Один замечательный врач обалдел от диагноза, назначает лечение, и отца через три дня не узнать. А ведь мать уже готовилась к худшему. Я понимаю, что если бы я не схватил отца в охапку и не привез бы в Кишинев, то, возможно, его бы уже не было в живых. И мне сказали бы врачи: «Возраст, что поделать...» И я бы смирился и поверил бы. Но я знаю эту ерунду изнутри, и я многое еще помню, и меня не так просто обвести вокруг пальца. А вы знаете ,скольким людям сегодня врачи, потупив глаза, сказали: «Ну а что вы хотите, возраст...» Мне после этого случая страшно представить, сколько людей в этой стране умирают просто потому, что им отказано в праве жить. Потому что “возраст”, потому что “крикаин”, потому что “последнюю корову за флакон пенициллина”.

Сейчас многие устраивают флешмобы, отмечают у себя “Же сюи доктор”, вопрошают небеса: “Ну разве можно избивать врача?!”

А скажите, многие ли попытались хотя бы ответить на такие вопросы:

- А муж погибшей - он что, был пьян? Где-то была информация о том, что он был пьян? Я вас спрашиваю - была или нет?!

- Может, муж покойной был бандитом, асоциальным элементом? Кто-то может утверждать это? Почему молчите?!

- А что, разрыв аорты это всегда так внезапно происходит и бессимптомно? Нет боли непосредственно перед катастрофой? Может, нет другой косвенной симптоматики? Вот хорошо человеку, а потом разрыв аорты, так ведь? А может больной было очень больно, а доктор ей по привычке выписал “крикаин”? А может врач ничем не могла помочь “потому что возраст”?

А почему муж погибшей ударил именно этого врача? Не медсестру, а именно этого врача?

- А вы можете быть уверены, что больной оказывалась помощь в полном объеме?

Кто-то читал какое-либо интервью касаемо того, что на самом деле произошло тогда?

В какую версию каждый из вас поверит? В ту, что неадекватный муж избил врача потому что бандит, алкаш, идиот, псих (нужное подчеркнуть)?

А может, вы скорее поверите в то, что больной становилось все хуже и хуже, муж метался между врачами, а они к больной даже не подошли? Родственники этого несчастного мужчины молчат, вероятно, потому что рассчитывают на снисхождение взамен молчания о том, что на самом деле происходило и каким крикаином на самом деле лечили умершую.

Почему сам факт смерти в больнице игнорируется, а говорится только об избиении? Больница – она не для того, чтобы умирать, больница для того чтобы выздоравливать и жить и когда директор больницы заявляет “а что вы хотите - возраст” то я примерно понимаю с кем имею дело, это типичный крикаинщик. Кстати, о Дондюке да и о самой пострадавшей. А что, кто-то сделал простой математический расчет? На чем ездит этот Дондюк, где живет, как отдыхает. Это в дебет. А в кредите его зарплата. Сходится? Вот было бы интересно узнать. И у пострадавшей баланс было бы неплохо увидеть.

«Врач — не жертва система, а соучастник!»

Только не сойдется баланс. Потому что сегодня молдавская медицина и ее врачи работают по принципу агентов по продажам “что убил, то и съел”. Убивают, к сожалению, по-настоящему. Убивают крикаином, безразличием и потому что возраст.

Но я не буду о системе, я пройдусь по врачам. Мне их жаль, потому что система делает из них чудовищ.

Но на самом деле мне их не жаль. Когда система дает тебе обычную китайскую дрель в руки и предлагает тебе ею лечить людей, то ты обязан послать к черту того, кто тебе всучил эту чертову дрель, иначе ты соучастник преступления. Если ты суешь эту спицу под крикаином, то ты либо садист, либо сволочь. Когда ты отказываешь пожилому человеку в праве пожить десяток-другой лет – ты мразь и негодяй.

Скажи мне, врач, ты когда последний раз выходил на площадь с той самой дрелью в руках? Ты когда заявлял публично, что ты калечишь людей вместо того, чтобы лечить? Ты когда говорил прессе, что вынужден кормиться с больных, которых лечишь? Ты когда последний раз спрашивал своего завотделения или главврача, как он заработал на свою машину и отдых? Врач, тебя все устраивает в твоей работе? Ты думаешь, что ты жертва системы? Нет, ты соучастник. Ты такой же крикаинщик, как и та сволочь, что сделает нормальную анестезию только тогда, когда положит в карман немного моих денег. Мне тебя не жалко, потому что у тебя всегда есть возможность плюнуть медицинской системе прямо в харю, хлопнуть дверью и уйти. Уйти из системы вовсе, открыть свой частный кабинет, перебраться работать в другую страну. Ты не родился в белом халате. Иди, создавай фейсбук, майнь криптовалюту, выращивай цветы, разводи собак. Но не смей делать себя соучастником всей этой глупости по твоей воле, либо против нее. Иначе – не обижайся, но тебя будут бить. Будут бить по справедливости и без оной, будут бить отчаявшиеся люди, которые просто хотят жить и хотят, чтобы жили их любимые».

скачать dle 11.3

Поделиcь c друзьями

Опубликовано в Общество

Выбор редакции

Твоя новость

Аналитика

Лучшее за неделю